• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: проза (список заголовков)
00:34 

Прогулки с Пушкиным. Абрам Терц

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
При всей любви к Пушкину, граничащей с поклонением, нам как-то затруднительно выразить, в чем его гениальность и почему именно ему, Пушкину, принадлежит пальма первенства в русской литературе. Помимо величия, располагающего к почтительным титулам, за которыми его лицо расплывается в сплошное популярное пятно с бакенбардами,- трудность заключается в том, что весь он абсолютно доступен и непроницаем, загадочен в очевидной доступности истин, им провозглашенных, не содержащих, кажется, ничего такого особенного (жест неопределенности: "да так... так как-то всё..."). Позволительно спросить, усомниться (и многие усомнились): да так ли уж велик ваш Пушкин, и чем, в самом деле, он знаменит за вычетом десятка-другого ловко скроенных пьес, про которые ничего не скажешь, кроме того, что они ловко сшиты?
читать дальше

@темы: Зацепило чем-то, ИРЛ, проза

13:49 

Королев Анатолий. Быть Босхом

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
Итак, ты сослан в ад.
В Босха.
Босх - Помпеи в окрестностях ада. Он всегда по горло засыпан горячим прахом сожжения.
А еще это яд гюрзы в головке опиумного мака. Мак вырастает из волоса колонковой кисти и оплетает женскими волосами сна тело, как вьюнки оплетают торс голого дерева.
Он всю жизнь прожил в брабантском городке Хертогенбос.
Хертогенбос!
Зеркало, в котором отразился Бишкиль.

читать дальше

@темы: Зацепило чем-то, ИРЛ, Не мое, проза

16:55 

Список литературы

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
4.1. Обязательный минимум художественных текстов.
1. Абрамов Ф. Тетралогия: Братья и сестры, Две зимы и три лета, Пряслины, Дом (один роман на выбор).
2. Аксенов В. Коллеги. Затоваренная бочкотара.
3. Астафьев В. Царь-рыба. Пастух и пастушка. Последний поклон.* Печальный детектив.*
4. Белов В. Привычное дело. Плотницкие рассказы.
5. Битов А. Пушкинский дом.
6. Бродский И. Лирика (конкретные тексты смотри в плане семинарского занятия и лекции).
7. Вампилов А. Прощание в июне. Старший сын. Утиная охота. Прошлым летом в Чулимске.
8. Вознесенский А. Лирика (конкретные тексты в плане семинарского занятия).
9. Довлатов С. Зона. Чемодан.*
10. Домбровский Ю. Факультет ненужных вещей.
11. Евтушенко Е. Лирика (конкретные тексты в плане семинарского занятия).
12. Ерофеев Вен. Москва-Петушки.
13. Залыгин С. Комиссия.
14. Кузнецов. Ю. Лирика (конкретные тексты см. в плане семинарского занятия).
15. Леонов Л. Русский лес.
16. Мазаев В. Рассказы и повести.
17. Маканин В. Человек свиты. Антилидер. Голоса. Где сходилось небо с холмами. Предтеча. Утрата. Долог наш путь. Лаз. Кавказский пленный. Андеграунд, или Герой нашего времени.*
18. Набоков В. Лолита.
19. Пастернак Б. Доктор Живаго. Поэтический сб. «Когда разгуляется» (1956).
20. Пелевин В. Повести: Жизнь насекомых. Омон Ра. Желтая стрела. Рассказы (на выбор — сб. «Синий фонарь»). Чапаев и Пустота. *
21. Петрушевская Л. Рассказы. Повесть: Время ночь.
22. Пьецух В. Новая московская философия.
23. Распутин В. Последний срок. Живи и помни. Прощание с Матерой. Рассказы 1990-х годов.
24. Рубцов Н. Лирика (конкретные тексты в плане семинарского занятия).
25. Синявский А. Прогулки с Пушкиным.
26. Соколов Саша. Школа для дураков.*
27. Солженицын А. Рассказы 1960-90-х. Раковый корпус. В круге первом.
28. Тарковский А. Лирика (см. план семинарского занятия).
29. Тендряков В. Рассказы: Пара гнедых. Хлеб для собаки. Параня. Донна Анна. Охота.
30. Толстая Т. Рассказы: На золотом крыльце сидели… Свидание с птицей. Сомнамбула в тумане. Петерс. Милая Шура. Огонь и пыль. Факир. Круг. Соня, Любишь — не любишь, Река Оккервиль, Сюжет, Охота на мамонта, Спи спокойно, сынок.
31. Трифонов Ю. Городские повести: Обмен. Дом на набережной. Предварительные итоги. Другая жизнь (две на выбор). Роман «Старик».
32. Федоров В. Книга любви. Стихи разный лет.
33. Шукшин В. Рассказы: «Миль пардон, мадам». «Мой зять украл машину дров». Чудик. Крепкий мужик. Обида. Срезал. Мастер. Мужик Дерябин. «Верую!». Как зайка летал на воздушных шариках. Сураз. Штрихи к портрету. «Раскас». Микроскоп. В профиль и анфас. Алеша Бесконвойный. Беспалый. До третьих петухов. Калина красная.*
34. Военная проза 60-70-х (одно-два имени на выбор): Бондарев Ю. Горячий снег. Батальоны просят огня. Берег. Бакланов Г. Пядь земли. Богомолов В. Иван. Зося. Быков В. Сотников. Обелиск. Знак беды. Воробьев К. Убиты под Москвой. Кондратьев В. Сашка.
35. Драматургия конца 50-60-х годов (одно-два имени на выбор): Арбузов А. Иркутская история. Таня. Сказки, сказки старого Арбата. Арро В. Смотрите, кто пришел. Володин А. Пять вечеров. Розов В. Традиционный сбор. Гнездо глухаря. Кабанчик. Рощин М. Спешите делать добро.
36. Драматургия 1980-х годов (на выбор): Петрушевская Л. Три девушки в голубом, Славкин В. Взрослая дочь молодого человека. Серсо. Коляда Н. Корабль дураков. Мурлин Мурло. Рогатка. Чайка спела.
37. Андеграундная лирика 70-90-х годов (одно-два имя на выбор): И. Жданов. Еременко А. Т. Кибиров. Д. Пригов. О. Седакова. Е. Шварц.
38. Литература Кузбасса (на выбор): Донбай С. Лирика. Бурмистров Б. Лирика. Козлов В. Лирика. Ибрагимов А. Лирика. Лавряшина Ю. Все золотые шары. Креков В. Записки печника. С. Павлов Кузнецкий тракт.


4.2. Тексты современного литературного процесса.
1. Аксенов В. Вольтерьянцы и вольтерьянки (2005), Редкие земли (2007).
2. Астафьев В. Прокляты и убиты // Новый мир. 1992. № 10-12; 1994. № 10-12. Пролетный гусь, Связистка // Новый мир. 2001. № 1. Трофейная пушка, Жестокие романсы // Знамя. 2001. № 1.
3. Буйда Ю. Ермо. Знамя. 1996. № 8. Борис и Глеб // Знамя. 1997. № 1, 2. Рассказы // Новый мир. 1998. № 6; 1999 № 11. Домзак // Октябрь. 2004. № 6. «ое животное» // Октябрь. 2003. № 1.
4. Бутов М. Свобода // Новый мир. 1999. № 1-2.
5. Быков Д. Орфография (2004). Эвакуатор (2005). ЖД (2006).
6. Волос А. Аниматор // Октябрь 2004. № 12 и 2005. № 1.
7. Войнович В. Москва 2042. Монументальная пропаганда.
8. Галковский Д. Бесконечный тупик // Континент. 1994. № 81 (13).
9. Дмитриев А. Закрытая книга // Знамя 1999. № 4.
10. Иванов А. Золото бунта. Летоисчисление по Иоанну.
11. Кабаков А. Все поправимо. Московские сказки. Беглец.
12. Королев А. Быть Босхом // Знамя. 2004. № 2.
13. Леонов Л. Пирамида. М., 1994. Ч.1-2.
14. Лукьяненко С. Сб. рассказов «Дотянуться до звезд», «Конец легенды».
15. Маканин В. Удавшийся рассказ о любви // Знамя. 2000. № 5. Буква «А» // Новый мир.— 2000.— № 4. Без политики //Новый мир.— 2003.— № 8. Боржоми // Новый мир.— 2003.— № 11. Коса — пока роса // Новый мир.— 2004. № 11. Роман «Асан».
16. Палей М. Клеменс. Роман // Нева. 2005. № 2, 3.
17. Петрушевская Л. Маленькая Грозная // Октябрь. 1999. № 5.
18. Пелевин В. Ампир В (2007).
19. Прилепин З. Санькя. Сб. рассказов «Грех».
20. Распутин В. Повесть: Дочь Ивана, мать Ивана.
21. Славникова О. Бессмертный. Повесть о настоящем человеке // Октябрь. 2001. № 6. Роман «Легкая голова».
22. Сорокин В. Голубое сало. Очередь. Месяц в Дахау. День опричника (2007).
23. Толстая Т. Кысь.
24. Улицкая Л. Люди нашего царя. Даниэль Штайн — переводчик (2007). Зеленый шатер (2011).
25. Уткин А. Хоровод // Новый мир.1996. № 9-11.
26. Харитонов М. Линии судьбы, или сундучок Милашевича // Дружба народов. 1992. № 1,2.
27. Шаров В. Репетиции // Нева. 1992. № 1-2.
28. Шишкин М. Взятие Измаила // Знамя. 1999. № 10-12. Венерин волос // Знамя 2005. № 4-6.
29. Современная русская драматургия - «новая драма»: И. Вырыпаев, братья Пресняковы, К. Драгунская, О. Богаев и др.

@темы: проза, Стихи, ИРЛ

16:58 

Рэнд. Гимн

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
Грех — думать слова, которые не думают другие, и записывать их на бумагу, которую не должны видеть другие.

Мы хорошо знаем, что нет страшнее преступления, чем действовать или думать в одиночестве.

"Мы — ничто. Человечество — все. По милости наших братьев даны нам наши жизни. Мы существуем благодаря нашим братьям и только для них. Ибо они и есть Государство. Аминь".

Человек не должен ничего хотеть для себя.

Любить кого-то из людей больше, чем других, — великое преступление предпочтения.

Но давать людям имена, отличающие их от других, — грех.

Мы очень стары сейчас, но еще утром, когда мы несли свою стеклянную коробочку по улицам города к Дому Ученых, мы были молоды.

Когда луч солнца упал нам на лицо, мы проснулись. Захотелось вскочить на ноги, как мы вскакивали каждое утро нашей жизни, но вдруг нам пришла мысль, что колокол не звонил, что вообще нет такого колокола.

Многие слова открыты мне. Многие из них мудры, другие лживы, но только три святы: "Я хочу этого".

И я не есть средство для достижения целей других. Я не служу ничьим желаниям. Я не бинт для их ран. Я не жертва нa их алтарях. Я человек. Этим чудом своего существования владею лишь я, лишь я его охраняю и использую, только я преклоняюсь перед ним.

Сквозь темноту, через унижение, через которое только способны пройти люди, дух человека останется жить на земле. Он может спать, но он проснется. Он может быть закован в цепи, но он вырвется. Он не в силах остановиться. Человек, не люди.

@темы: Зацепило чем-то, проза

03:06 

Борхес. Вавилонская библиотека

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
Вселеннaя - некоторые нaзывaют ее Библиотекой - состоит из огромного, возможно, бесконечного числa шестигрaнных гaлерей, с широкими вентиляционными колодцaми, огрaжденными невысокими перилaми.

В коридоре зеркaло, достоверно удвaивaющее видимое. Зеркaлa нaводят людей нa мысль, что Библиотекa не бесконечнa (если онa бесконечнa нa сaмом деле, зaчем это иллюзорное удвоение?); я же предпочитaю думaть, что глaдкие поверхности вырaжaют и обещaют бесконечность…

Я утверждaю, что Библиотекa беспредельнa. Идеaлисты приводят докaзaтельствa того, что шестигрaнные помещения - это необходимaя формa aбсолютного прострaнствa или, во всяком случaе, нaшего ощущения прострaнствa.

Другaя, в которую любили зaглядывaть в этих крaях, предстaвляет собой нaстоящий лaбиринт букв, но нa предпоследней стрaнице стоит: "О время, твои пирaмиды". Известно, что нa одну осмысленную строчку или истинное сообщение приходятся тысячи бессмыслиц...

Он же обосновaл явление, отмечaвшееся всеми стрaнникaми: во всей огромной Библиотеке нет двух одинaковых книг. Исходя из этих неоспоримых предпосылок, я делaю вывод, что Библиотекa всеобъемлющa

Тысячи жaждущих покинули родные шестигрaнники и устремились вверх по лестницaм, гонимые нaпрaсным желaнием нaйти свое опрaвдaние.

Во-вторых: кaждaя книгa уникaльнa, незaменимa, но (поскольку Библиотекa всеобъемлющa) существуют сотни тысяч несовершенных копий: книги, отличaющиеся однa от другой буквою или зaпятой.

Известно и другое суеверие того времени: Человек Книги. Нa некой полке в некоем шестигрaннике (полaгaли люди) стоит книгa, содержaщaя суть и крaткое изложение всех остaльных: некий библиотекaрь прочел ее и стaл подобен Богу.

Говорить - это погрязнуть в тaвтологиях. Это мое сочинение - многословное и бесполезное - уже существует в одном из тридцaти томов одной из пяти полок одного из бесчисленных шестигрaнников - тaк же кaк и его опровержение.

Уверенность, что все уже нaписaно, уничтожaет нaс или обрaщaет в призрaки.

Если бы вечный стрaнник пустился в путь в кaком-либо нaпрaвлении, он смог бы убедиться по прошествии веков, что те же книги повторяются в том же беспорядке (который, будучи повторенным, стaновится порядком: Порядком). Этa изящнaя нaдеждa скрaшивaет мое одиночество.

@темы: ИЗЛ, проза

00:52 

Умберт Эко. Заметки на полях "Имени розы"

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
Но у Бернарда к традиционному топосу добавлена еще одна мысль: что от исчезнувших вещей остаются пустые имена.

Автор не должен интерпретировать свое произведение. Либо он не должен был писать роман, который по определению - машина-генератор интерпретаций. Этой установке, однако, противоречит тот факт, что роману требуется заглавие.
Заглавие, к сожалению,- уже ключ к интерпретации.

Мечтой моей было назвать роман "Адсон из Мелька". Самое нейтральное заглавие, поскольку Адсон как повествователь стоит особняком от других героев.

роза как символическая фигура до того насыщена смыслами, что смысла у нее почти нет

Текст перед вами и порождает собственные смыслы. Желал я этого или нет, но возникла загадка. Противоречивая двойственность. И я не могу объяснить создавшееся противоречие. Ничего не могу объяснить, хоть и понимаю, что тут зарыт некий смысл (а может быть, несколько).
Автору следовало бы умереть, закончив книгу. Чтобы не становиться на пути текста.

@темы: проза, ИЗЛ

20:03 

Пена дней. Борис Виан

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
19:03 

Пьецух В. Мальчик с корзиной

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
– Многотерпелив и всепокорен русский народ! Сунь ему в рот горбушку – он все простит, а то, что его спаивают испокон века, – это он хоть бы хны!
– Да кто ж его спаивает, скажи на милость? – поинтересовался старший дворник Степан Петров.
– Кому надо, тот и спаивает, – был ответ.
– Нет, ты говори толком, – настаивал Степан, – ты нам тут туману не наводи!
– Которые желают видеть русский народ в узде! Как же они не спаивают, ты сам посуди, старик, если у нас такие комичные цены на водку – двадцать четыре копейки за полведра?!

Кошка сидела на подоконнике и тоже, казалось, о чем-то думала, наверное, о мышах.

На трезвую-то голову скорее сообразишь, что жизнь – занятие очень даже стоящее, и это не она тебя затирает, а ты ее.

Я вот только никак не возьму в толк: почему собаки пьяных не любят, а Бог бережет?

Муха подумал: «Вырасту, обязательно буду студентом, чтобы ходить по улицам в пледе и мудровать».

@темы: проза

13:55 

Роджер Желязны "Вариант единорога"

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
Причина. Всегда бывает какая-нибудь причина. Или несколько причин.
Он знал, почему он здесь — но ему не было известно, почему именно здесь, в этом месте.

— Конечно. Ваш мир находится в ужасном состоянии. Совсем недавно умер последний медведь гризли, открыв тем самым путь для грифонов. Так же точно гибель последнего эпиорниса привела к появлению йети, дронта сменило лохнесское чудовище, место странствующих голубей заняли сасквочи, преемниками голубых китов стали кракены, а уникальных американских орлов — василиски...
— Я не верю тебе.
— Выпей еще.
Мартин потянулся было за банкой, и вдруг его рука замерла в воздухе, а в глазах появилось изумление.
Рядом с пивной банкой сидело существо размером примерно в два дюйма, с человеческим лицом, телом льва и крыльями.
— Мини-сфинкс, — продолжал объяснять голос. — Они появились тогда, когда вы покончили с вирусом оспы.
— Ты что, хочешь сказать, будто стоит какому-нибудь живому существу исчезнуть с лица Земли, как его место занимает существо мифическое? — спросил Мартин.

— Мне кажется, мы справимся, — неожиданно сказал Мартин, — если только вы оставите нас в покое. Мы способны учиться на своих ошибках — по прошествии некоторого времени.
— Мифические существа обитают не совсем во времени. Ваш мир — это особый случай.
— А разве вы никогда не ошибаетесь?
— Ну, когда мы совершаем ошибки, они носят поэтический характер.

Мартин повернулся к Тлингелю:
— Ты ведь первый обратил внимание на наши проблемы. Что скажешь?
— Будет любопытно, — сказал он, — заглядывать сюда время от времени. — А потом добавил: — Вот так и спасают миры. Кажется, ты хотел сыграть ещё одну партию?
— Я ведь теперь ничего не теряю?
Гренд взял на себя обязанности хозяина бара, а Тлингель и Мартин вернулись к столику. Мартин обыграл единорога за тридцать один ход, а потом коснулся его рога. Клавиши рояля опускались и поднимались. Крошечные сфинксы с жужжанием проносились по бару и лакали из лужиц пролитое пиво.

@темы: Роджер Желязны, проза

11:30 

Доктор Фаустус

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
Мне все это напоминало историю с одним моим знакомым; несмотря на плотное телосложение и окладистую бороду, он был хрупкого здоровья и, чуть захворав, что случалось частенько, лечился только у врача по детским болезням. Кстати сказать, этот врач, единственный, кому он доверился, был так мал ростом, что «взрослая практика» была ему в буквальном смысле слова «не по плечу», почему он волей-неволей и стал педиатром.

Но возвратимся к чудакам Кайзерсашерна: был там еще один мужчина неопределенного возраста, который от каждого внезапного окрика начинал отчаянно дрыгать ногой; при этом с его лица не сходила какая-то печальная, уродливая гримаса, словно он просил прощенья у уличной детворы, с гиканьем его преследовавшей. Далее, в Кайзерсашерне проживала некая Матильда Шпигель, казавшаяся выходцем из другого века. Она носила платье с рюшами и со шлейфом и так называемый «фладус» — смешное слово, собственно, испорченное французское flute douce, что, вообще говоря, означает «лесть», здесь же — высокую прическу с локонами и бантами. Эта особа, ярко накрашенная, но, по своей придурковатости, вовсе не способная на легкое поведение, прогуливалась в юродском своем чванстве по улицам Кайзерсашерна в сопровождении двух мопсов в атласных попонках.

А вот и ксилофон, казалось, нарочно изобретенный для того, чтобы в хроматической последовательности воссоздавать полуночную пляску мертвецов на погосте.

— Знаешь, что я думаю, — сказал он. — Что в музыке двусмысленность возведена в систему. Возьми один тон или другой. Можно понять его так, а можно и по-иному, снизу он будет казаться более высоким, а сверху более низким, и если у тебя есть смекалка, ты можешь обратить в свою пользу эту двусмысленность.

Бетховен

Еще один рассказ Кречмара о нем

отрыв искусства от литургического целого, его освобождение и возвышение до одиноко-личного, до культурной самоцели, обременило его безотносительной торжественностью, абсолютной серьезностью, пафосом страдания; словом, тем, что олицетворило страшное видение, — Бетховен в рамке двери, и что не, должно стать вечной судьбой искусства, постоянной его душевной атмосферой.

— Но ведь альтернатива культуры, — вставил я, — варварство.
— Позволь, — отвечал он, — варварство является противоположностью культуры лишь в системе определенных воззрений, созданной все тою же культурой. Вне этой системы оно означает нечто совсем другое, отнюдь не противоположность.

«То hear with eyes belongs to love's fine wit» — «Глазами слушать — тонкий дар любви».

— Да, — воскликнул Кречмар, — в самом существе этого странного искусства заложена способность в любую минуту все начать сначала, на пустом месте, ничего не зная о многовековой истории того, что им достигнуто, способность заново открывать и порождать себя. И тогда музыка снова проходит через все простейшие стадии развития, через раннюю пору своего существования и умеет кратким путем, в стороне от столбовой дороги своей истории, в полном одиночестве, не подслушанная миром, достичь неслыханных высот красоты.

«Единовременность, — утверждал он, — первичное, ибо звук как таковой, с его близкими и дальними обертонами, своего рода аккорд, а гамма лишь аналитическое расчленение звучания по горизонтальному ряду».

Но здесь он вполне уместен, эта музыка — действенная сила в себе, действенная сила как таковая; и не как идея, а как реальность. Подумай, ведь это чуть ли не определение бога. Imitatio Dei — странно, что этого не запрещают

Что есть свобода? Свободно только равнодушие.

Свобода — великая вещь, необходимое условие сотворения мира, она то, что помешало господу оградить нас от возможности от него отречься: свобода — это свобода грешить, благочестие же состоит в том, чтобы не пользоваться ею из любви к господу богу, который счел нужным даровать ее нам.

Одна женщина в те «классические» времена, рассказывал он, была брошена в тюрьму, осуждена и предана сожжению за то, что в продолжение шести лет трижды в неделю, и предпочтительно в час богослужения, спознавалась с инкубом, причем на одном ложе со спящим мужем. С чертом у нее был уговор, что через семь лет она будет принадлежать ему одному — душой и телом. Но ей посчастливилось: незадолго до истечения этого срока господь бог, возлюбя бедняжку, предал ее в руки инквизиции, и еще на допросах с «малым пристрастием» она вовремя призналась, и раскаяние ее было так искренне и глубоко, что господь бог, надо думать, даровал ей прощение. Она с охотой пошла на смерть, сказав, что костер предпочитает жизни под демонской властью. До того тошно стало ей коснеть в богомерзком грехе. Но о какой же прекрасной цельности культуры говорило это гармоническое согласие между судьей и подсудимой, о какой теплой человечности свидетельствовала эта радость, — через огненную смерть в последнее мгновение вырвать душу из когтей дьявола и удостоиться прощения господня!

История о ведьмах

Мало-помалу темнеет, зажглись огни, улочки опустели, я устал и проголодался. «Напоследок укажите мне заведение, где можно поесть», — говорю я своему чичероне. «Хорошее?» — спрашивает он и ухмыляется. «Хорошее, — отвечаю я, — но не слишком дорогое».
Подводит меня к дому в переулке за главной улицей, — на лесенке, ведущей к двери, там металлические перила, и они блестят совсем как околыш на его фуражке, а над дверью фонарь, красный, как сама фуражка. Я расплачиваюсь, он желает мне приятного аппетита и уходит. Я звоню, дверь открывается автоматически, в прихожей меня встречает разряженная мадам с пунцовыми щеками и жемчужным ожерельем, которое на ее жирной шее кажется восковым, благовоспитанно со мной здоровается, радостно щебечет, лебезит как перед долгожданным гостем и приказывает портье проводить меня в мерцающий покой со штофными обоями в золоченых рамах, хрустальной люстрой, сияющими бра возле зеркал и шелковыми диванами, на которых сидят дщери пустыни, нимфы, семь или восемь нимф, точно не знаю, где уж там, морфы, стеклокрылые, эсмеральды, — мало одетые, прозрачно одетые, в тюле, газе и стеклярусе, волосы распущенные, волосы короткие в локонах, напудренные груди, руки в браслетах — и смотрят на меня полными ожидания, похотливыми, маслеными глазами.

@настроение: уставшее

@темы: ИЗЛ, Томас Манн, проза

09:25 

Смерть в Венеции

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
Одиночество порождает оригинальное, смелое, пугающе прекрасное — поэзию. Но оно порождает и несуразицу, непозволительный абсурд.

Это лицо, бледное, изящно очерченное, в рамке золотисто-медвяных волос, с прямой линией носа, с очаровательным ртом и выражением прелестной божественной серьезности, напоминало собою греческую скульптуру лучших времен и, при чистейшем совершенстве формы, было так неповторимо и своеобразно обаятельно, что Ашенбах вдруг понял: нигде, ни в природе, ни в пластическом искусстве, не встречалось ему что-либо более счастливо сотворенное.

Вскоре Ашенбах знал каждую линию, каждый поворот этого прекрасного, ничем не стесненного тела, всякий раз наново приветствовал он уже знакомую черту красоты, и не было конца его восхищению, радостной взволнованности чувств.

Счастье писателя — мысль, способная вся перейти в чувство, целиком переходящее в мысль.

Ашенбаху, объятому страстью, временами чудилось, что бегство и смерть сметут вокруг него все живое, бывшее для него помехой, и он один с прекрасным Тадзио останется на этом острове, — и когда по утрам у моря его взор, пристальный, мрачный, безответственный, устремлялся на вожделенного, когда в сумерках он позорно преследовал его на уличках, где крадучись бродила мерзостная гибель, немыслимое и чудовищное казалось ему мыслимым и нравственный закон необязательным.

@настроение: уставшее

@темы: проза, Томас Манн, ИЗЛ

23:15 

Тургенев

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
22:52 

Немного о прекрасном

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
К вещам, которые задают, которые просто заставляют читать или разбирать, почти всегда возникает отторжение.
У меня далеко не сразу пошли "Война и мир" и "Преступление и наказание". "Дворянское гнездо" я вообще читала по диагонали, потому что заставляли, потому что нужно.
Нет, когда посидишь, подумаешь над текстом, распробуешь его, тогда да, приходится открывать его с первой строчки и начинать заново. Понимая и переосмысливая.
Этот текст мне попался полтора года назад. Необходимо было провести нудную работу над ним, выбрав древнерусские слова. Он меня раздражал когда еще был названием в задании. Просто потому что заставили. Потому что работа обещала быть очень мелкой, очень дотошной и въедливой.
Но я открыла текст и пропала. Он прекрасен в своем звучании. Он прекрасен смысловым наполнением. Он прекрасен своей образностью.

Два брата
То было видение...

@настроение: восхищенное

@темы: ИРЛ, Зацепило чем-то, проза, Стихи

23:37 

Опять "Идиот"

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
18:47 

Достоевский. Иволгин.

Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
-- Глупая история, и в двух словах, — начал генерал с самодовольством. — Два года назад, да! без малого, только что последовало открытие новой —ской железной дороги, я (и уже в штатском пальто), хлопоча о чрезвычайно важных для меня делах по сдаче моей службы, взял билет, в первый класс: вошел, сижу, курю. То есть продолжаю курить, я закурил раньше. Я один в отделении. Курить не запрещается, но и не позволяется; так, полупозволяется, по обыкновению; ну, и смотря по лицу. Окно спущено Вдруг, перед самым свистком, помещаются две дамы с болонкой, прямо насупротив; опоздали; одна пышнейшим образом разодета, в светло-голубом; другая скромнее, в шелковом черном с перелинкой. Недурны собой, смотрят надменно, говорят по-английски. Я, разумеется, ничего; курю. То есть я и подумал было, но, однако, продолжаю курить, потому окно отворено, в окно. Болонка у светло-голубой барыни на коленках покоится, маленькая, вся в мой кулак, черная, лапки беленькие, даже редкость. Ошейник серебряный с девизом. Я ничего. Замечаю только, что дамы, кажется, сердятся, за сигару, конечно. Одна в лорнет уставилась, черепаховый. Я опять-таки ничего: потому ведь ничего же не говорят! Если бы сказали, предупредили, попросили, ведь есть же, наконец, язык человеческий! А то молчат... вдруг, — и это без малейшего, я вам скажу, предупреждения, то есть без самомалейшего, так-таки совершенно как бы с ума спятила, — светло-голубая хвать у меня из руки сигару и за окно. Вагон летит, гляжу как полоумный. Женщина дикая; дикая женщина, так-таки совершенно из дикого состояния; а впрочем, дородная женщина, полная, высокая, блондинка, румяная (слишком даже), глаза на меня сверкают. Не говоря ни слова, я с необыкновенною вежливостью, с совершеннейшею вежливостью, с утонченнейшею, так сказать, вежливостью, двумя пальцами приближаюсь к болонке, беру деликатно за шиворот и шварк ее за окошко вслед за сигаркой! Только взвизгнула! Вагон продолжает лететь...

@темы: ИРЛ, Достоевский, проза

Нелогичный смертный

главная